2 поста с тегом "L1 network"

Только в первом квартале 2025 года около 40 миллиардов $ утекло с южнокорейских криптобирж в иностранные стейблкоины, обеспеченные долларом. Вона — десятая по величине резервная валюта в мире — практически не представлена в ончейне.

7 мая 2026 года компания Hashed Open Finance запустила публичную тестовую сеть Maroo, назвав её первым суверенным блокчейном первого уровня (Layer 1), специально созданным для экономики стейблкоинов KRW в Корее. Позиционирование для запуска L1 необычно узкое: это не универсальная платформа для смарт-контрактов и не очередная DeFi-площадка, а расчетный уровень, ориентированный на регуляторов, где каждая комиссия за газ оплачивается в OKRW (тестовый токен, привязанный к воне 1:1), а каждый ИИ-агент получает уникальную ончейн-идентификацию, прежде чем сможет перемещать средства.

Станет ли эта узость гениальным ходом или стратегическим потолком, зависит от дискуссии, которая бушует в Сеуле уже два года и которую, наконец, должен разрешить «Основной закон о цифровых активах» (Digital Asset Basic Act).

Почему нативная сеть для воны нужна именно сейчас​

Аргументы в пользу инфраструктуры, ориентированной на KRW, на данный момент носят скорее арифметический, чем идеологический характер. Корея является одним из самых активных розничных крипторынков в мире, однако её ончейн-ликвидность почти полностью деноминирована в USDT и USDC. В первом квартале 2025 года объем внутренних и трансграничных транзакций со стейблкоинами через корейские каналы составил около 57 триллионов ₩ (~ 41 миллиард $), при этом львиная доля этого потока уходила в токены, привязанные к доллару.

Эту динамику корейские регуляторы называют — сначала в частном порядке, а теперь и публично — проблемой монетарного суверенитета. Каждая вона, конвертированная в USDC для ончейн-перевода, — это депозит, который больше не находится в корейском банке, комиссия, которая больше не касается корейского платежного процессора, и единица скорости обращения валюты, которую Банк Кореи не может отследить.

Здесь на сцену выходит «Основной закон о цифровых активах». Закон, который, как ожидается, окончательно сформируется к 2026 году, призван сделать две вещи одновременно: легализовать выпуск стейблкоинов KRW с правилами резервирования и выкупа по банковскому образцу и заставить любого эмитента работать по корейской лицензии. Политический тупик заключается не в том, должны ли существовать стейблкоины KRW — этот спор окончен, — а в том, кто именно будет их выпускать.

• Банк Кореи хочет ограничить право выпуска организациями, как минимум на 51 % принадлежащими коммерческим банкам.
• Комиссия по финансовым услугам (FSC) выступает за путь, дружественный к финтеху, который допускает эмитентов с собственным капиталом всего от 500 миллионов ₩ (~ 364 000 $).
• Коалиция из восьми крупных банков — KB Kookmin, Shinhan, Woori, NongHyup, Industrial Bank of Korea, Suhyup, Citibank Korea и Standard Chartered First Bank — совместно разрабатывает банковский стейблкоин с середины 2025 года.

Maroo запускается прямо в промежутке между этими лагерями. Выпуская сеть, в которой соблюдение нормативных требований (комплаенс) обеспечивается на уровне протокола, а не на усмотрение эмитента, Hashed, по сути, говорит: неважно, кто победит в битве эмитентов, потому что инфраструктура удовлетворит любую модель.

Что на самом деле представляет собой Maroo​

Если отбросить маркетинг, архитектура Maroo строится на трех ключевых решениях.

1. OKRW в качестве газ-токена. В каждой транзакции в тестовой сети комиссия оплачивается в OKRW — тестовом активе, деноминированном в KRW. Здесь нет волатильного нативного актива для газа, который нужно приобретать, хранить или хеджировать. Для корейской финтех-компании, настраивающей поток корпоративных платежей, это устраняет главное препятствие в UX для ончейн-расчетов: командам по управлению финансами не нужно управлять казначейской позицией в токене, который им не требовался.

2. Двухпутевая сеть, а не две разные сети. Maroo запускает «Открытый путь» (Open Path — без разрешений, аналогично публичной сети) и «Регулируемый путь» (Regulated Path — с проверкой KYC, лимитами на переводы и контролем политик) на одной и той же инфраструктуре. Оба пути имеют общее состояние. Транзакции могут перемещаться между ними по определенным правилам. Ставка делается на то, что единый реестр с двумя режимами доступа полезнее, чем две отдельные цепочки, поскольку регулируемые учреждения могут создавать продукты, взаимодействующие с ликвидностью в открытом доступе, без создания мостов.

3. Программируемый уровень комплаенса (PCL). Соблюдение правил обеспечивается кодом в момент транзакции. Первая версия PCL включает пять политик:

• Статус проверки KYC
• Лимиты на переводы для каждого адреса
• Фильтрация по черным спискам (санкционные адреса, замороженные счета)
• Временные ограничения на объем операций
• Правила транзакций для ИИ-агентов

PCL значим тем, что он переворачивает привычную модель ончейн-комплаенса. Вместо того чтобы регулируемая организация надстраивала оффчейн-мониторинг над публичной сетью (модель Circle/USDC), Maroo встраивает политические решения в процесс валидации блоков. Транзакция, нарушающая активный набор правил, никогда не будет подтверждена.

Ставка на ИИ-агентов​

Самой отличительной чертой Maroo является стек кошельков для агентов Maroo (Maroo Agent Wallet Stack, MAWS), доступный по адресу agent.maroo.io. Каждый ИИ-агент, развернутый в Maroo, получает уникальную ончейн-идентификацию, может совершать транзакции в рамках заданных пользователем разрешений, и эти разрешения аннулируются, если сеть обнаруживает аномальную активность.

Это не косметическая функция. Это аргумент Hashed в пользу того, что коммерция агентов — систем ИИ, автономно оплачивающих API, услуги и контрагентов, — нуждается в ином примитиве идентификации, чем кошельки, созданные людьми. И у Кореи есть окно возможностей, чтобы стандартизировать этот примитив до того, как глобальные фреймворки (ERC-8004, x402, BAP-578) консолидируются вокруг американских стандартов.

Дорожная карта интеграции отражает это. Тестовая сеть запускается с интеграцией KYC через Kakao, доминирующую в Корее платформу обмена сообщениями с более чем 55 миллионами пользователей. Объединение идентификации Kakao с ончейн-разрешениями для агентов создает путь, по которому корейский потребитель может уполномочить конкретного агента тратить определенную сумму на определенный класс услуг — и это полномочие будет обеспечиваться сетью, а не оффчейн-доверием.

Это также является страховкой. Если корейские регуляторы в конечном итоге постановят, что ИИ-агенты должны работать под явной ответственностью конкретного человека за каждую транзакцию, модель разрешений Maroo уже содержит эту связь. Если же они решат иначе, сеть все равно будет работать.

Существующий след, о котором никто не говорит​

Самая недооцененная деталь в анонсе запуска — это одна строка: технология, лежащая в основе Maroo, уже обеспечивает работу BDAN Pocket, цифрового кошелька, которым пользуются 4 миллиона жителей Пусана в партнерстве с Пусанской биржей цифровых активов (BDAN).

Над этой цифрой стоит задуматься. Большинство тестнетов L1-сетей запускаются с несколькими тысячами кошельков разработчиков. Базовый стек Maroo уже находится в промышленной эксплуатации для развертывания кошелька городского масштаба с пользовательской базой, превышающей население половины стран-членов ЕС. Партнерство BDAN — Hashed, финтех-подразделение Naver Npay и Пусанская биржа цифровых активов — последние 18 месяцев управляли именно тем типом инфраструктуры на стыке комплаенса и потребительских нужд, которую мейннет Maroo выведет на коммерческий уровень.

Это принципиально иная стартовая точка, чем запуск сети в надежде на будущее признание. Это также объясняет, почему имя Naver постоянно упоминается: Naver Financial объявила о внедрении кошелька для стейблкоинов в Пусане в конце 2025 года, а слияние Naver и Dunamu (Upbit), которое завершится 30 июня 2026 года, создаст одну из крупнейших в Азии объединенных платформ платежей и обмена. Если Naver решит, что Maroo — это сеть, в которой будет выпущен ее стейблкоин в вонах, кривая адаптации тестнета сократится на годы.

Как Maroo выглядит на фоне конкурентов​

Полезно сопоставить Maroo с тремя другими проектами суверенных сетей для стейблкоинов, запуск которых запланирован на 2026 год в то же самое время:

• Tempo — это американская L1-сеть для институциональных платежей, поддерживаемая Stripe и другими компаниями, оптимизированная для крупномасштабных расчетов взамен традиционных финансовых каналов. Другая география, другой регуляторный якорь, но схожая архитектурная убежденность.
• Stable L1 имеет полностью разводненную оценку (FDV) в размере 2,5 миллиарда долларов, но на момент запуска сообщила о нулевом объеме торгов на DEX — полезное напоминание о том, что статус «сети для стейблкоинов» — это маркетинговое позиционирование, а не результат реального использования.
• Plasma уже работает и сфокусирована исключительно на пропускной способности USDT.

Отличительной чертой Maroo является сочетание регионального суверенитета, идентификации ИИ-агентов и установленной базы в 4 миллиона пользователей через BDAN Pocket. Ни один из трех других проектов не обладает всеми тремя характеристиками.

Корейское поле конкуренции еще более переполнено. Toss подала заявки на 24 товарных знака для стейблкоинов KRW, но еще не определилась с архитектурой L1 или L2. Наследие Klaytn от Kakao так и не превратило более 55 миллионов пользователей мессенджера в значимый объем DeFi TVL. Работа Naver со стейблкоинами до сих пор велась на уровне кошелька, а не сети. Позиционирование Maroo, по сути, таково: пока супер-приложения борются за рвы дистрибуции, нужно строить нейтральную инфраструктуру, на которой им всем в конечном итоге придется проводить расчеты.

Что может пойти не так​

Стоит вслух обозначить три риска.

Борьба за лицензии эмитентов может ограничить возможности Maroo. Если Банк Кореи добьется принятия правила о 51%-ной доле владения банками, и стейблкоин коалиции из восьми банков станет единственным законным стейблкоином KRW, Maroo придется убеждать банки выпускать его именно на Maroo, а не в сети, которую контролируют сами банки. Архитектура PCL «комплаенс как код» призвана упростить это предложение — банки смогут удовлетворять требования регуляторов без написания кастодиальных оболочек, — но политические сложности остаются значительными.

Поглощение супер-приложениями — еще один системный риск. Если Toss или Kakao решат, что стратегическим ответом является проприетарная сеть, привязанная к их каналам дистрибуции, целевой рынок для «нейтральной» сети KRW сократится. Защитой Maroo является партнерство с BDAN и Naver, а также предложение регуляторного моста, но сеть, контролируемая Toss с дистрибуцией уровня Toss, является реальным конкурентом.

Сроки запуска мейннета не определены. Hashed обязалась запустить основную сеть только «после тщательных аудитов безопасности», а следующий этап (функции конфиденциальности Shielded Pool) намечен на конец 2026 года. Корейский рынок стейблкоинов движется достаточно быстро, чтобы задержка в шесть месяцев имела значение. Товарные знаки Toss уже зарегистрированы; сделка Naver–Dunamu закрывается в июне; Закон о цифровых активах (Digital Asset Basic Act) должен быть принят в первом квартале. Тот, кто первым выйдет на регулируемого конечного пользователя, получит преимущество в стандартизации.

Взгляд через призму инфраструктуры​

Суверенная корейская L1-сеть с нативной идентификацией ИИ-агентов создает профиль рабочей нагрузки, который не похож на трафик американского DeFi. Чтение аттестаций состояний агентов, маршрутизация с подтвержденным KYC и события передачи OKRW формируют особый характер нагрузки — высокую частоту, учет идентичности и концентрированное давление на конечные точки индексаторов, которые сообщают о состоянии аккаунта во время циклов принятия решений ИИ-агентами.

Это тот случай, когда надежная инфраструктура RPC и индексации перестает быть просто расходным материалом и становится стратегическим продуктовым решением. BlockEden.xyz управляет конечными точками RPC и индексаторов промышленного уровня в сетях Sui, Aptos, Ethereum, Solana и других крупных блокчейнах с институциональными SLA, предназначенными для высокочастотных рабочих нагрузок с учетом идентификации. Поскольку корейская финансовая инфраструктура переходит в онлайн, команды, создающие на ней продукты, могут изучить наш маркетплейс API, чтобы найти технологические рельсы, необходимые их приложениям.

За чем следить дальше​

Следующие шесть месяцев определят исход. Вот три сигнала, которые стоит отслеживать:

1. Дата запуска мейннета и результаты аудита. Опубликует ли Hashed результаты аудита от известной фирмы перед запуском основной сети — это самый четкий сигнал того, насколько серьезно проект относится к институциональному внедрению.
2. Первый крупный эмитент. Если участник коалиции из восьми банков или Naver Financial возьмет на себя обязательство выпускать активы на Maroo, а не создавать конкурирующую сеть, сетевой эффект сработает быстро.
3. Решение по Закону о цифровых активах (Digital Asset Basic Act). Борьба за правило 51% — это макропеременная. Двухпутная архитектура Maroo разработана так, чтобы быть нейтральной к результату, но скорость принятия эмитентами зависит от того, какой лагерь победит.

Корея провела девять лет, запрещая запуск местных монет и наблюдая за тем, как 57 триллионов вон в квартал проходят через привязанные к доллару стейблкоины, выпущенные в юрисдикциях, которые не собирают сеньораж. 7 мая 2026 года — первый день, когда появляется заслуживающий доверия корейский ответ на уровне блокчейна. Станет ли Maroo этим ответом — или будет поглощен стеком супер-приложения по мере окончательного формирования нормативной базы — этот вопрос решится в оставшейся части 2026 года.

Источники​

• Hashed Open Finance запускает тестовую сеть Maroo — первый суверенный блокчейн уровня L1 для стейблкоинов KRW и ИИ-агентов — Benzinga
• Hashed Open Finance запускает тестовую сеть Maroo — Invezz
• Hashed Open Finance запускает тестовую сеть Maroo — CryptoPotato
• Hashed запускает тестовую сеть Maroo для экосистемы стейблкоинов KRW — Cointrust
• Maroo Litepaper v1.0
• Maroo: стандарт суверенного блокчейна для KRW и экономики ИИ в Корее — Блог команды Hashed
• Южная Корея предлагает комплексный закон о цифровых активах, включая правила для стейблкоинов — CoinDesk
• Гонка стейблкоинов корейской воны 2026: 6 игроков, борющихся за следующий финансовый рубеж Азии — Seoulz
• Закон Южной Кореи об основах цифровых активов: правила стейблкоинов и «зеленый свет» для корпоративных инвестиций в 2026 году — CoinReporter
• Момент стейблкоинов в Корее: как финтех-компании и банки соревнуются в создании новой инфраструктуры цифровых денег — KoreaTechDesk
• Bdan, Hashed и Npay подписали соглашение о разработке Web3-кошелька для жителей Пусана — The Block
• Южнокорейская Naver запустит кошелек для стейблкоинов совместно с Hashed и BDAN — Yahoo Finance
• Финтех-стейблкоины получили импульс в Южной Корее, так как законодатели выступили против «правила 51%» — Yahoo Finance

Перспектива запуска Stripe собственного блокчейна Уровня 1 (L1) стала горячей темой в криптосообществе, подогреваемой недавними стратегическими шагами мирового платежного гиганта. Хотя это и не подтверждено, слухи предполагают потенциально преобразующий сдвиг в платежном ландшафте. Учитывая основную миссию Stripe — «увеличивать ВВП интернета» путем создания надежной глобальной экономической инфраструктуры, выделенный блокчейн может стать логичным и мощным следующим шагом, особенно принимая во внимание растущее принятие компанией блокчейн-проектов.

Основа для Stripe L1​

Stripe уже заложила значительную основу, что делает идею L1 весьма правдоподобной. В феврале 2025 года Stripe приобрела Bridge, компанию, занимающуюся инфраструктурой стейблкоинов, примерно за 1,1 миллиарда долларов. Этот шаг явно сигнализирует о приверженности Stripe финансовой инфраструктуре на основе стейблкоинов. После этого приобретения, в мае 2025 года, Stripe представила свою услугу Stablecoin Financial Accounts на мероприятии Stripe Sessions. Эта услуга, доступная в 101 стране, позволяет компаниям:

• Хранить USDC (выпущенный Circle) и USDB (выпущенный Bridge).
• Легко вносить и выводить стейблкоины через традиционные переводы в долларах США (ACH/wire) и евро (SEPA).
• Осуществлять депозиты и выводы USDC через основные блокчейн-сети, включая Arbitrum, Avalanche C-Chain, Base, Ethereum, Optimism, Polygon, Solana и Stellar.

Это означает, что компании по всему миру могут беспрепятственно интегрировать стейблкоины, привязанные к доллару, в свои операции, преодолевая разрыв между традиционным банкингом и развивающейся экономикой цифровых активов.

В дополнение к этому, в июне 2025 года Stripe приобрела Privy.io, стартап, занимающийся инфраструктурой Web3-кошельков. Privy предлагает такие важные функции, как создание кошельков на основе электронной почты или SSO, подписание транзакций, управление ключами и абстракция газа. Это приобретение дополняет возможности Stripe, предоставляя необходимую инфраструктуру кошельков для содействия более широкому внедрению блокчейна.

Теперь, когда инфраструктура стейблкоинов и кошельков прочно укоренилась, становится очевидной стратегическая синергия запуска выделенной блокчейн-сети. Это позволит Stripe более тесно интегрировать эти услуги и открыть новые возможности в своей экосистеме.

Что может означать Stripe L1 для платежей​

Если бы Stripe представила свою собственную сеть L1, это могло бы значительно улучшить существующие платежные услуги и обеспечить совершенно новые функциональные возможности.

Улучшения в базовом сценарии​

В своей наиболее фундаментальной форме Stripe L1 может принести несколько немедленных улучшений:

• Интегрированные финансовые счета стейблкоинов: Существующая услуга Stripe по финансовым счетам стейблкоинов, вероятно, будет полностью интегрирована с Stripe L1, что позволит продавцам вносить, выводить и использовать свои стейблкоины непосредственно в сети для различных финансовых операций.
• Расчеты в стейблкоинах для продавцов: Продавцы могли бы получить возможность рассчитываться за свои продажи непосредственно в стейблкоинах, привязанных к доллару. Это было бы существенным преимуществом, особенно для предприятий с высоким спросом на доллары, но ограниченным доступом к традиционным банковским рельсам, что упростило бы трансграничные транзакции и уменьшило бы сложности с обменом валюты.
• Услуги клиентских кошельков: Используя инфраструктуру Privy, Stripe L1 могла бы позволить частным лицам легко создавать Web3-кошельки в экосистеме Stripe. Это облегчило бы платежи в стейблкоинах для клиентов и открыло бы двери для участия в более широком спектре финансовых операций на Stripe L1.
• Варианты оплаты стейблкоинами для клиентов: Клиенты, в настоящее время использующие карты или банковские переводы, могли бы подключить свои Web3-кошельки (предоставленные Stripe или сторонние) и выбрать стейблкоины в качестве метода оплаты, предлагая большую гибкость и потенциально более низкие транзакционные издержки.

Революционные сценарии "бычьего" рынка​

Помимо этих фундаментальных улучшений, Stripe L1 имеет потенциал по-настоящему революционизировать платежную индустрию, решая давние проблемы неэффективности:

• Прямые платежи от клиента к продавцу: Одной из самых захватывающих перспектив является возможность прямых платежей между клиентами и продавцами с использованием стейблкоинов в сети Stripe L1. Это могло бы обойти традиционных посредников, таких как карточные сети и банки-эмитенты, что привело бы к значительно более быстрому времени расчетов и снижению комиссий за транзакции. Хотя меры безопасности для возвратов и отмен были бы крайне важны, прямота блокчейн-транзакций предлагает беспрецедентную эффективность.
• Подписные услуги на основе микроплатежей: Встроенная поддержка микроплатежей в блокчейне может открыть совершенно новые бизнес-модели. Представьте себе подписки с поминутной оплатой, где пользователи платят строго исходя из фактического использования, при этом все платежи автоматизированы через смарт-контракты. Это резко контрастирует с текущими ежемесячными или годовыми моделями, открывая широкий спектр новых предложений услуг.
• Использование краткосрочных депозитов в DeFi: В традиционных системах расчеты по платежам часто задерживаются из-за необходимости обнаружения мошенничества, отмен и возвратов. Если бы Stripe L1 обрабатывала прямые платежи в стейблкоинах, средства могли бы временно удерживаться в сети до полного перевода продавцу. Эти краткосрочные депозиты, ожидаемые в значительном масштабе, могли бы сформировать огромный пул ликвидности в сети Stripe L1. Эта ликвидность затем могла бы быть развернута в протоколах децентрализованных финансов (DeFi), на рынках кредитования или инвестирована в высокодоходные облигации, значительно повышая эффективность капитала для всех участников.

Будущее платежей​

Слухи вокруг сети Stripe L1 — это не просто спекулятивные разговоры; они указывают на более глубокую тенденцию в финансовом мире. Платежные гиганты, такие как Visa, Mastercard и PayPal, в основном рассматривали блокчейн и стейблкоины как дополнительные функции. Если Stripe полностью возьмется за L1, это может сигнализировать об историческом изменении парадигмы в платежных системах, фундаментально меняя то, как деньги перемещаются по всему миру.

Исторически Stripe преуспевала как платежный шлюз и эквайер. Однако Stripe L1 могла бы позволить компании расширить свою роль, потенциально взяв на себя функции, традиционно выполняемые карточными сетями и даже банками-эмитентами. Этот шаг не только повысит эффективность платежей благодаря блокчейну, но и позволит реализовать ранее недостижимые функции, такие как детализированные микропотоковые подписки и автоматизированное управление краткосрочной ликвидностью.

Мы действительно находимся на пороге эры прорывных изменений в платежных системах, основанных на технологии блокчейн. Будет ли Stripe официально запускать L1, еще предстоит увидеть, но стратегические элементы, безусловно, складываются для такого монументального шага.